Известный автор Майкл Полла́н, наиболее знаменитый своими исследованиями еды, растений и изменённых состояний сознания, обращает своё внимание на одну из самых давних загадок человечества: сознание. В своей новой работе Мир, который является, Полла́н не предлагает простых ответов; вместо этого он описывает путешествие по передовым научным исследованиям, философским дебатам и даже психоделическим прозрениям, окружающим это загадочное явление. Полла́н откровенно признаёт, что в результате этого поиска он знает меньше в конце, чем в начале – свидетельство сложности предмета.
Определение Неопределимого
В своей основе сознание – это просто субъективный опыт – то, «каково это» быть чем-то. Люди обладают этим; тостеры – нет. Философ Томас Нагель знаменито спрашивал, каково было бы быть летучей мышью, подчёркивая, что даже радикально отличающиеся существа, вероятно, испытывают что-то. Полла́н утверждает, что сознание не находится исключительно в коре головного мозга, а начинается с базовых ощущений, таких как голод или дискомфорт, зародившихся в самом стволе мозга. Это говорит о том, что сознание фундаментально связано с наличием тела, достаточно уязвимого, чтобы испытывать ощущения.
Пределы Традиционной Науки
Научный метод, разработанный для объективности, изо всех сил пытается постичь что-то столь неотъемлемо субъективное. Решение Галилея оставить качественный опыт церкви было не его отвержением, а прагматичным признанием того, что нынешние инструменты не приспособлены для его изучения. Проблема не только в измерениях; она в самой структуре исследования. Сама наука является продуктом человеческого сознания, формируя, какие вопросы задаются и как на них отвечается.
Некоторые исследователи предлагают новые подходы, такие как Интегрированная Информационная Теория, которая исходит из субъективного опыта и ищет структуры, которые могли бы его создать. Полла́н остаётся скептиком, но признаёт необходимость включения перспектив от первого лица в изучение сознания.
Сознание Растений?
Полла́н исследует удивительный мир растительной биологии, где открытия показывают, что растения обладают формами осознания. Хотя они не обязательно сознательны в человеческом смысле, растения проявляют чувствительность: способность воспринимать свою среду и реагировать соответственно. Они проходят лабиринты, выделяют токсины при нападении, общаются с соседними растениями и даже реагируют на анестетики так, как это делают животные. Это поднимает провокационные вопросы о границах осознания и о том, распространено ли сознание в природном мире больше, чем предполагалось ранее.
Искусственный Интеллект и Иллюзия Чувств
Искусственный интеллект, по крайней мере, в его нынешней форме, вряд ли достигнет истинного сознания. Компьютеры могут моделировать мышление, но им не хватает качественного измерения подлинных чувств, которые коренятся в уязвимом, телесном существовании. Попытки создать уязвимый искусственный интеллект — такие как добавление разрываемой кожи с датчиками — остаются спекулятивными, и даже создатели не уверены, приведут ли эти усилия к реальному опыту.
Психоделики как Линза в Реальность
Психоделический опыт глубоко повлиял на мышление Полла́на. Эти изменённые состояния растворяют обычные фильтры восприятия, раскрывая, что сознание опосредует наше восприятие мира. Учёные, такие как Кристоф Кох, изначально скептически настроенные, пережили преобразующий опыт под воздействием психоделиков, поставив под сомнение взрывоцентрированный взгляд на сознание. Полла́н рассматривает эти выводы как гипотезы, стремясь к подтверждению другими средствами.
Ценность Неопределённости
Поиск сознания не заключается в нахождении окончательного ответа, а в самом путешествии. Полла́н признаёт разочарование от преследования неразрешимой проблемы, но в конечном итоге приветствует ценность неопределённости. Он заключает, что само сознание находится под угрозой – разрушается перестимуляцией, слежкой и отказом от частных мыслей корпорациям. Настоящая ценность заключается в защите этого внутреннего пространства, становясь более сознательным по пути.
Стремление к пониманию сознания не заключается в достижении пункта назначения; оно заключается в развитии более глубокой признательности к сложности нашего собственного разума. И в эпоху, когда наше внимание безжалостно коммерциализируется, защита этого внутреннего пространства становится более актуальной, чем когда-либо.
