Пещеры, как считается, должны быть темными, сырыми и почти пустыми. По крайней мере, именно таков был устоявшийся стереотип. Однако археологи теперь рассказывают совсем другую историю.
На востоке Пиренеев, внутри пещеры № 338, почва плотно насыщена зелеными осадками. Это не мох и не водоросли. Это измельченные, обожженные фрагменты минералов. И очаги. Их очень много. Двадцать три отчетливые ямы для костров, наложенные друг на друга, некоторые из которых датируются 5500-летним возрастом. Люди не просто проходили через эти горы транзитом. Они работали там.
В某種 смысле это была индустриальная зона. Удаленный пункт переработки меди или чего-то подобного.
«Многие из этих фрагментов подверглись термическому воздействию, в то время как другие материалы в пещере нет. Огонь играл важную роль. Здесь присутствует осознанное намерение. Иными словами, они сжигали вещи не случайно».
Как прямо заявляет доктор Хулия Монтес-Ланда, вы не случайно сжигаете малахит, если не пытаетесь достичь конкретной цели. Скорее всего, они нагревали минерал, чтобы высвободить соединения меди. Это был сложный процесс раннего выплавления. Высоко в горах, разреженный воздух, интенсивный жар. Казалось бы, нелогично организовывать мастерскую на высоте более 2200 метров над уровнем моря, но доказательства неоспоримы.
Они возвращались туда снова и снова.
Слои грунта рассказывают историю повторяющихся действий. Самые древние находки, возрастом около 6000 лет, представляли собой лишь древесный уголь. Затем ситуация стала интереснее. Примерно с 5500 по 3000 лет назад люди регулярно использовали это пространство. Были ли их визиты короткими или средней продолжительности — точно неизвестно. Но плотность останков suggests, что они не останавливались на пять минут, чтобы завязать шнурки. Они задерживались. Достаточное время, чтобы развести костры. Достаточное время, чтобы оставить после себя мусор. И достаточно времени, чтобы изменить наше понимание мобильности в доисторические эпохи.
Старые предрассудки
Десятилетиями историки считали высокогорные районы маргинальными. Бескрайними пустошами. Местами, куда люди шли, чтобы спрятаться или умереть.
«Высокогорные среды воспринимались как места, через которые доисторические сообщества проходили лишь транзитом».
Этот нарратив рушится. Профессор Карлос Торнеро, возглавляющий раскопки от имени Каталонского института, доволен результатами. Они обнаружили богатую последовательность находок. Не просто отщепы камня. Сложные горелочные конструкции. Зелёные минералы повсюду. Это бросает вызов идее о том, что древние люди жили исключительно в комфортных умеренных долинах внизу. Они поднимались высоко. Они тяжело трудились.
И тут появляется тело.
Или, вернее, его остатки.
Погребальные тайны
В третьем культурном слое археологи обнаружили фалангу пальца ребенка. А также молочный зуб младенца.
Ребенку было около 11 лет? Нет, текст говорит: «по крайней мере один ребенок в возрасте около 1 года». Действительно, перечитав внимательно источник: «молочный зуб… по крайней мере от одного ребенка». Цитата Торнеро также упоминает «молочный зуб». Детализированный абзац гласит: «включая фалангу пальца и молочный зуб по крайней мере от одного ребенка в возрасте около 1 года».
Один год?
Да. Не одиннадцать, а один.
Возраст в один год? Или месяц? Наличие «молочного зуба» указывает на младенца.
Исследователи пока не могут с уверенностью сказать, являлось ли это погребением. Возможно, глубже находятся другие захоронения. Причина смерти неизвестна. Нельзя подтвердить, что обе кости принадлежали одному и тому же ребенку. Как обычно в археологии, картина фрагментарна и запутанна.
Но это указывает на ритуалы. На символизм.
В этой же массе находок были обнаружены две подвески.
- Одна сделана из раковины.
- Другая — из зуба бурого медведя.
Раковина не является местной. Она соответствует находкам в других районах Каталонии. Это признаки торговли. Связей.
Зуб медведя — редкость.
Это специфично. Связано с местной средой? Возможно, это талисман для шахты. Или для ребенка?
Раковина говорит о широкой сети контактов. Зуб медведя шепчет что-то более тихое. Более интимное.
Что осталось?
Они еще не достигли дна. Раскопки не завершены. Зелёный минерал может оказаться не малахитом. Пока рано говорить.
Тесты все еще продолжаются в Университете Гранады и Автономном университете Барселоны.
Только март. Снег еще не сошел с верхних участков Пиренеев.
Так что они вернутся. Летние раскопки уже на подходе. Больше земли, больше огня, больше ответов. Или, возможно, больше вопросов.
Существует ли закономерность в этих возвратах? Была ли семья, которая считала это место своим на протяжении поколений?
Кто знает. Ветер в этих вершинах не говорит громко.
Но он что-то говорит.
